МАРТОН Николай Сергеевич

Народный артист России, кавалер Ордена Почета (2006) и Ордена Дружбы (2015), за творческое долголетие и уникальный вклад в театральную культуру Санкт-Петербурга» в 2009 году отмечен премией “Золотой Софит” и премией “Золотая маска” за лучшую роль второго плана в спектакле Александринского театра «Маскарад. Воспоминания будущего» (2016 г.).

Уже более 20 лет Николай Сергеевич является членом Украинской национально-культурной автономии Санкт-Петербурга, в последние годы один из активных и незаменимых участников проводимых Автономией мероприятий.

“Вообще, что такое актёрское существо? Там же никакой помощи нет. Есть организм. У него есть голос, тело, уши, душа, сердце; есть разум. Всё. А он должен из себя делать десятки и сотни людей. И рождаются они всегда очень по-разному. Нет такого закона: я прочёл, пропустил через себя, пошёл и выдал. Ничего подобного. Актёрская работа — вообще бесконечная работа. У неё нет стоп-крана. Ты работаешь круглые сутки, даже во сне. Призываешь себе на помощь всю свою жизнь, — насколько ты эту жизнь видишь и слышишь. Её ритмы, её звуки. Как ты видишь солнце и слышишь птиц. Почему хочется к морю или в лес. Как ты видишь людей, какие это люди… Всё откладывается в тебе. Чтобы потом, среди всего этого, отыскивать что-то для каждой роли. Больше негде. Не из себя — через себя, нужен посыл извне. Жест… его ведь нельзя придумать. «Вот я сейчас сделаю такой жест… Такой Жест… СУДЬБЫ!!» Ни черта ты не придумаешь. Сразу будет видно: стоит на сцене идиот”.

(Из интервью Н. Мартона газете Невское время)

БОСОНОГОЕ МОТЫЖИНСКОЕ ДЕТСТВО

Мотыжин — очень старое украинское поселение. Ипатьевская летопись упоминает его под 1162 г. В 1162 г. Изяслав Давыдович Черниговский прибыл из Киева под Белгород, где схоронился и заперся недавно выгнанный из Киева князь Ростислав. Князь Ростислав с нетерпением ожидал помощи, которая, наконец-то, во главе с князем Мстиславом Изяславичем из Владимира и других княжат, с Ковуями, Торками и Берендеями прибыла туда, идя на Белгород через Котельницу, Мутижир (сейчас Мотыжин) и Кучари.

Наш герой родился и вырос в этой самой исторической деревне Мотыжино. По его рассказам — это была большая-большая деревня в 45 километрах от Киева. Отец был беженец, пришёл откуда-то из Венгрии, проехал через Белоруссию и остановился в этой деревне. Занимался садоводчеством. Крестьянин, но особый такой крестьянин: читал, интересовался театром, ездил из Мотыжина в Киев спектакли смотреть… потом колхозы пошли… Он был женат, у них была дочь. А рядом, через дом, жила молодая красивая девушка. Ему было 40, а этой девушке — 18. И они влюбились друг в друга. От этой любви родился Николай. Отец оставил ту семью, взял сына и свою новую молодую жену и уехал в другую деревню. Мама там прожила несколько лет, заболела сильным воспалением лёгких, — спасения тогда не было, — и умерла. В 24 года. Отец забрал сына и вернулся обратно в свою старую семью.

Когда мы начали работать над спектаклем «Иванов» c режиссером Андреем Могучим, вспоминает Николай Мартон в одном из интервью, то много времени потратили на мои детские воспоминания. Он мне душу всю растравил. У меня было очень трудное детство, тяжёлое, военное, без матери — мама умерла, когда мне было шесть лет… И мне пришлось всё это переворошить в себе: и её смерть, и как я сам её хоронил, шестилетний… Оказывается, это нужно, чтобы играть Ивана Ивановича Перерепенко! Нужно для того, чтобы наполнить роль какими-то ощущениями. Как слушать песню, как её петь… Песня, которую я пел в детстве, — пригодилась здесь, в спектакле, я там её пою… вот оттуда её достали. И финальная сцена: «Ванечка, иди обедать, сыночек!» — это же зов матери. Матери, которой не было потом никогда…

Если не считать событий 1162 г. связанных с родиной Николая Сергеевича, то самое раннее из упоминаний укреплений в Мотыжине относится к 1541 г. На тот момент объект был “пустым”, но в 1602 г. здесь уже будет существовать замок, потому его появление можно отнести к середине или 2‑ой половине 16 века, хотя также есть вероятность, что он появился в самом начале 17 века.

Ничего не бывает случайного. Вот ведь как. Более 25 лет назад Художественный руководитель и дирижер Капеллы Владислав Чернушенко приглашает Николая Сергеевича Мартона исполнять роль чтеца в оратории «Иван Грозный». И вот там же, где босоногий Сережа провел свое детство, Иван Грозный, как гласит история, «раздавал» фамилии своим близким в качестве поощрения — Мартон. Чудны твои дела, Господи.

Впервые Николай Мартон вышел на сцену, когда учился в 5‑ом классе. Перед этим были какие-то выборы, и к ним в деревню, по разнарядке, приехали с концертом артисты Киевского театра имени Франко. Крушельницкий Юра, Амвросий Бучма, Наталья Ужвий — великие артисты. А потом — в школе был кружочек, где ставили пьесу Корнейчука. Коле Мартону дали удочку, и он сидел и ловил рыбу. И его так это потрясло! Вот там люди сидят, а ты удишь рыбу, и такая тишина в зале… А после этого ему дали прочитать стихотворение Маяковского. «В сто сорок солнц закат пылал…» — начало «поэтической» его жизни. И… уже всё.Первые книги тоже прочёл в родном Мотыжине — после войны на чердаке у них оказалась большая плетёная корзина. В которой оказались Шекспир, Толстой, Пушкин, «Кобзарь» Тараса Шевченко… Потом, окончив семилетку, приехал в Киев и поступил в ремесленное училище на специальность «токарь по металлу». Пришёл в библиотеку училища — такой деревенский мальчик с круглой рожицей: «Дайте мне стихи». — «Какие тебе стихи?» — «Пушкина». — «Ну-ка, прочитай мне что-нибудь». И я что-то ей прочёл. Всё, я уже был её ребёнок. Она начала снабжать меня книгами и пристроила в местный драмкружок. Я там с главным бухгалтером училища сыграл сцену у фонтана из «Бориса Годунова»… Потом женщина эта, из библиотеки, стала говорить, что мне нужно обязательно заниматься театром. Я успешно оканчиваю училище, потом за один год в вечерней школе заканчиваю десятилетку — и поступаю в институт. С первого тура. Только после выпуска секретарь комиссии показала документы: я на тех вступительных экзаменах единственный получил пятёрку!— Вот откуда это всё? Что заставило, что побудило? — Я так и не знаю. Знаю одно: что чуть ли не на первое место, особенно в актёрском нашем деле, ставлю везение. Дар Божий должен быть, ну или талант, или способности, это как назвать… Потом уже — трудолюбие, усидчивость, грызи-грызи-работай… Но если тебе не повезёт, всё это совершенно спокойно может и мимо пройти. Не было бы той корзины, или той женщины в училище, — никогда бы я этим не занимался! Мастер меня прочил в индустриальный техникум: «Коля, ты так хорошо работаешь за станком, будешь потом инженером!» Потом в армии агитировали: «Давай в военное училище, будешь морским офицером!» — «Не хочу, хочу в театр». — «Ну так мы тебя загоним служить!» Не загнали, потому что я работал на военном заводе, точил коленчатые валы для Т‑34, так что у меня была бронь.

УЧЕБА В ТЕАТРАЛЬНОМ ВУЗЕ

Учился в Киевском театральном институте имени Карпенко-Карого, где его учителем был Михаил Полиевктович Верхадский, работавший ещё с Курбасом. Лекции шли по системе Станиславского. Но вне лекций он рассказывал о Курбасе (с которым успел поработать), о Мейерхольде, о Брехте, об английском театре, французском… Тогда уже и Курбас погиб, и Мейерхольд, и сам Верхадский успел отсидеть десять лет за то, что не так преподавал студентам… Поэтому на лекциях был только Станиславский. На курсе было 12 человек. Шестеро не стали работать в театре — кто-то начал торговать, кто-то играет на баяне… А другие шестеро стали народными артистами.

Наш мастер говорил нам, вспоминает Николай Сергеевич: «Вы обязаны владеть всеми методами: и представлением, и переживанием, и отстранением — всем. Вы должны знать, что был Михаил Чехов и что он был гением; Вы должны всё знать. Мне всего вам не рассказать, вы должны читать сами. Чтобы вы как следует владели профессией, вы должны быть образованными людьми». Был такой посыл. И я его услышал. Я разгильдяй был, не очень послушный, — но это я услышал. Мог десятками часов не выходить из института и репетировать.

АКТЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Свою актерскую деятельность Николай Мартон начал в Крымском русском театре, куда был принят сразу же после окончания в 1958 году Киевского театрального института. Здесь он очень скоро занял ведущее положение. Среди его ролей того периода: Герман («Таня» А.Арбузова), Ромео («Ромео и Джульетта» В.Шекспира), Дон Жуан («Каменный властелин» Л.Украинки), Акоста («Уриэль Акоста» К.Гуцкова).

В 1962 году Крымский театр выехал на гастроли в Ленинград. В репертуаре был и спектакль «Уриэль Акоста». На Николая Мартона обратили внимание и пригласили в знаменитый Александринский театр. В труппе состояли такие большие артисты, как Юрий Толубеев, Бруно Фрейндлих, Николай Черкасов… Долгое время он был на вторых-третьих ролях, даже были мысли перейти в другой театр. Если бы он работал только в театре — не выжил бы, конечно. Но у него было Ленинградское радио, лучшее в Советском Союзе. Он прочёл сотни и сотни произведений: поэзии, прозы, западной и отечественной… И это его очень сильно поддерживало.

Мартон играл в 1970–1980‑е много, жадно. Интенсивно занятый в репертуаре, он успел сняться в 21 фильме, включая многосерийные. Играл и классическую драму, и классическую оперетту (Агамемнон в «Прекрасной Елене»). Постоянно записывался на радио, озвучивал историко-документальные фильмы, выходил на филармоническую эстраду в образе ибсеновского Пер Гюнта. Яркая эмоциональность, музыкальность, выразительность пластики и голоса — вот те черты, благодаря которым Николай Мартон постепенно стал одним из ведущих артистов труппы. Одними из первых работ на новом месте, принесшими Николаю Мартону успех, стали роли Альбера в «Скупом рыцаре» А.С.Пушкина и Фабиано Фабиани в драме Виктора Гюго «Мария Тюдор». Настоящее же признание к актеру пришло после исполнения им роли Антуана де Сент-Экзюпери в спектакле по пьесе Л.Малюгина «Жизнь Сент-Экзюпери», где актеру с потрясающей достоверностью и убедительностью удалось создать поэтический образ писателя — романтика.

За долгие годы работы в Александринском театре Мартоном было создано немало удачных, разнообразных ролей. Это и преуспевающий художник, щеголь и фат Вагин в «Детях солнца» М.Горького, и умный, образованный граф Шабельский в «Иванове» А.П.Чехова, и стрелочник Эльберт в «Маленьком вокзальчике» Б.Фелона, и Фирс в «Вишневом саде» А.П.Чехова, и Земляника в «Ревизоре» Н.В.Гоголя, и многие другие.

— Мой родной язык— украинский, хотя знал я оба языка: отец говорил дома на русском, а мать — на украинском. Я такой суржик был (смеется.) Дипломные спектакли, поскольку я учился в Киевском театральном институте имени Карпенко-Карого, я играл на украинском: в «Каменном госте» играл Дон Гуана и в «Свадьбе Кречинского» — Расплюева. Но я знал, что буду в русском театре, знал и готовился к этому. В Крымском русском театре я работал 4 года, сыграл за это время 22 роли! И к моменту, когда Леонид Сергеевич Вивьен пригласил меня в Пушкинский — ныне Александринский — театр, мое произношение было приличным. Во всяком случае, в театре на это внимания как-то не обратили. Но вот когда я пришел на Ленинградское радио, режиссер Владимир Серафимович Ярмагаев был в ужасе: «Это кто вас взял в Пушкинский театр? Вивьен совсем уже… постарел, что ли? Что у него с головой?! Чего вы мне здесь поете? Русский язык — язык жесткий, четкий!» Ярмагаев, правда, сказал, что я «радийный» артист, только со мной надо много работать, что он и делал.

Всего же за время работы в Александринском театре Николай Сергеевич Мартон, сыграл более 90 ролей. С приходом к руководству режиссера В.В. Фокина его творчество обрело неожиданные краски. Артист рискнул попробовать себя в новых театральных системах, в новых ролях — сыграл в «Ревизоре», «Двойнике», «Живом трупе», поразивших многих искушенных театралов новизной сценического прочтения. Андрей Могучий (в 1989 году режиссер Андрей Могучий создал Формальный театр, о спектаклях которого сразу заговорили и критика и публика) охотно занимает его в своих экспериментаторских работах, таких как «Петербург» А.Белого и «Иваны» по знаменитой гоголевской повести «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Его энергия восхищает. И творческая судьба Н.С. Мартона убеждает: возможности таланта к обновлению поистине неисчерпаемы.

У греческого режиссера Терзопулоса очень необычный метод для русского актёра – рассказывает Николай Мартон «Перед каждой репетицией и каждым спектаклем 40 минут идёт тренинг. Это дыхательные упражнения, соединённые с физическими, они очищают тебя от повседневных забот, которые у каждого человека есть. Терзопулос– режиссёр-философ, который много говорит. А я – человек любопытный и азартный, поэтому мне было очень интересно! Я даже какие-то его фразы записывал для себя».

Желание познать новое. Такое… очень сильное желание. Мир, в которой бы я сам не попал, — до которого, может, и не додумался бы даже. Но там оказалось огромное пространство, о котором я и не подозревал. И вот это пространство… я его чувствую. Потому что традиционный театр — это как прямая, привычная, известная дорога. А ту дорогу прямой не назовёшь, она извилистая и крутая. И вот пройти по этой крутой дороге и дойти, куда нужно, — это (всё равно скажу это слово) очень интересно. К тому же… знаешь, я поражён тем, что оказался востребован на этой дороге. Старый артист… Это же и вправду счастье, и азарт, — и хочется делать эту работу. Просто хочется. Очень.

— Я артист, который стремится понять все. Мы живем в XXI веке, когда искусства движутся вперед, приходит что-то новое. И если ты занимаешься творчеством, то должен быть открыт новому. Поэтому я с удовольствием играю в спектаклях Фокина, Могучего и того же Терзопулоса, хотя его система мне не очень близка и понятна. Но я хочу разобраться во всем, постичь и нового мне режиссера, и новый материал.

НАГРАДЫ

В 2006 году Николай Мартон был награждён ОРДЕНОМ ПОЧЁТА (Указ Президента Российской Федерации № 392 от 17 апреля 2006 года).

В 2009 году Николай Мартон награжден специальной премией номинационного совета Высшей театральной премии Санкт-Петербурга “Золотой Софит” — “За творческое долголетие и уникальный вклад в театральную культуру Санкт-Петербурга”.

В 2015 году он стал лауреатом ежегодной художественной премии “Петрополь” за многолетнее служение театру и искренность творческого почерка.

А в 2016 году стал лауреатом Высшей российской национальной театральной премии “Золотая маска” за роль Неизвестного в спектакле “Маскарад. Воспоминания будущего” по драме Михаила Лермонтова “Маскарад” и спектаклю Всеволода Мейерхольда 1917 года.

Медаль «К 200-летию Тараса Шевченко»- за вклад в украинскую культуру.

Источники:

сайт Александринского театра, Кино omn-omn-omn.ru, Империя драмы журнал №4, №25, 2009 г. А.Гусев, Жанна Зарецкая, «Фонтанка.ру» , Kino-teatr.ru, газета Невское время, А.Французова.